Утопия и эсхатология в литературе, искусстве и философской мысли русского модернизма

24 июня 2015 - 27 июня 2015

Описание

Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук

 

Информационное письмо

 

Международная научная конференция

«УТОПИЯ И ЭСХАТОЛОГИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ, ИСКУССТВЕ
И ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ РУССКОГО МОДЕРНИЗМА»

(Москва, 24–27 июня 2015)

 

 

Уважаемые коллеги!

 

24–27 июня 2015 года в Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН пройдет международная научная конференция «Утопия и эсхатология в литературе, искусстве и философской мысли русского модернизма».

Конференция посвящена проблемам развития утопического и эсхатологического типов сознания в русской культуре первой трети XX в., их оппозиции и диалогу, отражении утопических и эсхатологических образов и сюжетов в литературе и других видах искусства.

Цель конференции – показать диапазоны звучания утопической и эсхатологической темы в культуре, стоявшей под знаком модернистской картины мира; представить актуальную для эпохи типологию утопии, бытие утопических/эсхатологических образов и сюжетов; проанализировать на примере утопии и эсхатологии линии взаимодействия модернистской эстетики и поэтики с «бурей и натиском» авангарда (подробнее см. Приложение 1 «Концепция конференции»).

Основным объектом исследования станет русская литература, однако существенное внимание предполагается уделить процессам, шедшим в смежных сферах культуры: философии, живописи, музыке, архитектуре, театре и т.д.

 

К обсуждению предлагаются следующие темы:

 

·                    Теория и типология утопии

·                    Образ идеального мира и совершенного человека: художественные и философские версии

·                    Диапазоны развития эсхатологической темы в философии и литературе модернистской эпохи

·                    Утопические и эсхатологические образы и сюжеты и их трансформация в культуре модернизма

·                    Модернизм и авангард: лики утопии

·                    Эстетическая утопия Серебряного века и ее судьбы в культуре 1920–1930-х годов

·                    Идеалы и суррогаты. Антиутопические тенденции в русской мысли и культуре первой трети XX века

·                    Мировой литературный и философский контекст русской утопии первой трети XX века

·                    Литературные утопии и социальные практики

 

Заявки на участие в конференции принимаются до 10 декабря 2014 года по электронному адресу: utopia-2015@yandex.ru

В состав заявки входит анкета (см. Приложение 2) и краткая аннотация доклада (не более 100 слов).

Рабочий язык конференции – русский. Один день конференции будет отведен для докладов молодых ученых (студентов и аспирантов).

Форма участия в конференции – очная.

Предполагается последующая публикация материалов конференции.

Оргкомитет оставляет за собой право отбора заявок.

Поскольку Оргкомитет не имеет возможности компенсировать участникам конференции командировочные расходы, рекомендуем заранее позаботиться о получении финансовой поддержки.

Иностранным участникам конференции будет выслано приглашение, по которому Вы сможете претендовать на получение бесплатной визы. О документах, необходимых для оформления приглашения, Оргкомитет известит иностранных участников после одобрения заявок.

Контакты:

+7-905-758-43-54 (Гачева Анастасия Георгиевна)

+7-915-074-16-41 (Серегина Светлана Андреевна)

 

C уважением,

                                                                       Оргкомитет конференции

 

Международная научная конференция

«Утопия и эсхатология в литературе, искусстве и философской мысли
русского модернизма»

 

Анкета участника

 

Ф.И.О. (полностью)

 

 

Тема доклада

 

 

Ученая степень

 

 

Ученое звание

 

 

Место работы

 

 

Должность

 

 

Адрес места работы

 

 

Домашний адрес

 

 

Электронный адрес

 

 

Рабочий телефон

 

 

Домашний телефон

 

 

Мобильный телефон

 

 

 

 

 УТОПИЯ И ЭСХАТОЛОГИЯ В ЛИТЕРАТУРЕ, ИСКУСТВЕ И ФИЛОСОФСКОЙ МЫСЛИ РУССКОГО МОДЕРНИЗМА

Концепция конференции

 

В русском модернизме построение утопии, художественной, эстетической, философской, сочеталось с «эсхатологическим беспокойством», с напряженным переживанием катастрофичности бытия и истории, с критикой позитивистской картины мира, не вмещающей в себя религиозный масштаб, с отрицанием прогрессизма как внутреннего согласия на «дурную бесконечность» развития без перехода в онтологически новое качество. Острое переживание слома эпох, социальных катаклизмов (Первая мировая война, революционные события 1905 и 1917 гг., гражданское противостояние 1918–1920 гг.), неприятие наличных путей цивилизации, ощущение исчерпанности прежних идеалов жизни и прежних целей искусства, кризис гуманизма были питательной почвой рождения негативной утопии, в образно-символическом строе которой активно присутствовали образы Апокалипсиса, объединенные темой Божественной кары заблудшему миру (снятие семи печатей, четыре всадника, трубящий ангел, саранча, звезда «полынь», серп, жнущий землю, семь чаш гнева Божия, зверь из бездны, Вавилон, великая Блудница, Антихрист, последняя битва и др.).

В то же время эсхатологизм в культуре русского модернизма представал в разных обличьях: от историософского негативизма и сурового апокалиптизма в духе К.Н. Леонтьева до попыток прочесть обетование о «новом небе и новой земле» как задание истории, которая может стать богочеловеческим деланием. В последнем случае утопия фактически выступала как вариант «благой эсхатологии», ведущей не к катастрофе, а к преображению, – отсюда внимание в философии и литературе Серебряного века к сюжету спасения, теме «Царства Божия на земле», проблеме апокатастасиса, к тем образам «Откровения Иоанна Богослова», в которых акцентированы не гибель, но всецелое обновление твари (Господь Вседержитель, Который есть «Альфа и Омега, начало и конец» (Откр. 1, 8); люди в белых одеждах перед престолом Божиим; жена, облеченная в солнце; гусляры, стоящие на огнестеклянном море и поющие «новую песнь»; Ангел, сходящий с неба и сковывающий сатану; тысячелетнее царство Христово; воскресение мертвых; «новое небо и новое земля» (Откр. 21, 1), град «святой Иерусалим», что нисходит с неба от Бога, река воды живой, «древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды» (Откр. 22, 2) и др.).

Одним из ведущих образов культуры модернизма был образ Софии, языком философии, литературы, живописи выражалась идея софийности мира, творчески воплощался соловьевский идеал преображения человечества в Богочеловечество и материи в Богоматерию. Эстетическая утопия Серебряного века призывала искусство стать теургическим деланием, устремленным к «новому небу и новой земле». В то же время в конкретных художественно-философских моделях и биографических практиках она не избегала ницшеанского искуса, волюнтаристического соблазна, когда конечным результатом теургического усилия оказывалось не столько преображение, сколько катастрофический взрыв или, как в замысле Мистерии А.Н. Скрябина, рассотворение бытия.

Существенный интерес представляет вопрос о соотношении утопических/эсхатологических тем и сюжетов, линий их развития и интерпретации в собственно модернистских течениях и в течениях авангарда, об общности и различии взглядов на утопию и ее место в культуре и жизни у представителей этих течений. Принципиальная футуристичность русского авангарда в соединении с пафосом активности человека в истории рождала проекты утопий, декларировавших тотальное разрушение основ прежнего мира и прежней культуры, резкий разрыв с традицией, полную смену художественных и жизненных форм, побуждавших здесь и сейчас перескочить из истории в эсхатологию, минуя посредствующие звенья, игнорируя живую реальность. Характерный для футуризма и конструктивизма индустриальный, технический пафос, подкреплявшийся бурным развитием техники и науки, проникал в сферу идеалотворчества, соединялся с революционной идеологией, соответственным образом расставляя акценты в утопических авангардистских проектах 1920-х годов, широко представленных в литературе, живописи, театре, архитектуре, киноискусстве Советской России. В то же время можно говорить о таких явлениях в культуре русского авангарда (В. Хлебников, В.Н. Чекрыгин, П.Н. Филонов, Н.А. Заболоцкий и др.), которые в своих «зачеловеческих снах» о будущем парадоксальным образом синтезировали авангардистский пафос радикального пересоздания мира с мотивами этической ответственности человека за бытие, за «всю тварь», что «совокупно стенает и мучится доныне» (Рим. 8, 22). «Утопия» раскрывалась в их творчестве как «евтопия», как один из вариантов «эсхатологии спасения», развитой в лоне религиозно-философской мысли эпохи модернизма.

Принципиально важно сопоставить векторы утопических исканий литературы, философии, искусства Советской России 1920 – начала 1930-х годов и линии представления утопической/эсхатологической темы в литературе и социально-философской мысли Русского зарубежья. Здесь присутствовала и резкая критика утопий «социалистического», «земного рая», и ощущение исчерпанности истории, и декларация «заброшенности», тотального одиночества в ней человека («незамеченное поколение»). В то же время выдвигались варианты идеального строя жизни – от концепции «нового средневековья» Н.А. Бердяева до идеала новоградства Г.П. Федотова и Ф.А. Степуна, от апологии белой идеи И.А. Ильина до евразийской идеократии и младоросской формулы «Царь и Советы», от шмелевского «Лета Господня» до романов В. Яновского «Мир» и «Портативное бессмертие».